календарь
ПАЛОМНИКА
2017

Италия. «Семь Церквей»

Узнать о туре

Необычный монастырь



Решение о поездке пришло совершенно неожиданно – в жизни всё сплелось так, что очень захотелось рвануть куда-нибудь на край света подальше от проблем, но не просто так, а чтобы найти их решение. 

Что только не слышала я, когда на вопрос: «Куда едешь?» отвечала: «В монастырь», – от ехидного: «В мужской, небось?» до недоверчивого: «Ты что, пьяная?» Так «оригинально» реагировали мои далёкие от Церкви знакомые. Вообще-то я не сторонница «православного туризма» и гонки по святым местам. Но тут как раз знакомая рассказала о своей судьбоносной поездке в монастырь, и я решилась ехать.

В какой, для меня вопроса не стояло – в Богородице-Рождественскую девичью пустынь в селе Барятино Калужской области. Именно о нём я слышала столько хорошего от своей подруги. Это небольшой, но очень необычный монастырь. Монахини там прекрасно рисуют, пишут иконы, стихи и прозу, учат языки. У них, опять же через подругу, я заочно просила молитв, когда нам с сыном приходилось трудно. За них молилась сама со своими домашними. Немало слышала и о чудотворной иконе, хранящейся в монастырском храме. И вот дорога. Страшновато – как же, впервые в монастырь (в наш Покровский женский несколько раз только заходила), как меня примут, что я там буду делать? А как же суровый устав? Ведь в чужой монастырь со своим нельзя. Бедные монахини, молящиеся и работающие сутками напролёт… Я же так не смогу?

Автобус из суетной Москвы довёз до неизвестного Кондрова, дальше – такси до Барятино. В машине натягиваю юбку поверх брюк, завязываю на голове платок. Ой, как же всё время в юбке-то буду? Непривычно, вечно ношусь в брюках (привычка эта через пару дней сыграла со мной злую шутку). Выбираюсь из такси. Поёживаясь от неизвестности, думаю: зачем я сюда?

Сразу попадаю на вечернюю службу. Удивительное ощущение – кажется, что храм полон людьми. Оглядываюсь – нет, всего несколько деревенских жителей и монахини. «А чему удивляться, – объясняют мне, – более двухсот лет здесь звучат молитвы, храм согрет ими, дышит, живёт». Мне легко, служба пролетает, как один миг, оставляя тёплое чувство радости и покоя, и я понимаю, что приехала туда, куда нужно. Как родную встретили меня игуменья и сестры, устроили в маленьком гостевом домике. Места вокруг – красоты неописуемой.

Был здесь большой дом, где размещались уютные кельи, трапезная, иконописная и швейная мастерские, прекрасная библиотека. 4 мая 2007 года пожар уничтожил его за два часа. Ничего не успели спасти. К счастью, люди не пострадали. Тысячи близких и далёких от Церкви людей откликнулись, чтобы помочь сестрам в беде. О каждом благодетеле здесь молятся до сих пор. Сегодня тут всем миром строят новый корпус, а сестры пока живут в малоприспособленных для жилья домиках и трапезничают в МЧС-овской палатке. Друзья утешают: новый корпус будет крепче и надёжнее, но сердцу не прикажешь – вспоминать об этом сестрам тяжело до сих пор.

Подъезжая к монастырю, я ожидала увидеть благочестивых старушек, проводящих время в суровом молчании, работе и молитвах. Удивлению не было предела – многие оказались совсем молодыми! Могут, кстати, и пошутить, и посмеяться. Но работы и правда немало, особенно сейчас, после пожара. Без дела не сидит никто. Сейчас в монастыре примерно двадцать сестер – монахини, инокини, послушницы. Я ходила за ними по пятам и выспрашивала – по какой причине пошли в монастырь? Несчастная любовь? Нет. Неприятности в семье? Нет. Какие-то личные проблемы? Нет. Зачем? По зову сердца… Случайно подслушала разговор за оградой монастыря: «А вы знаете, что если девушка проживёт год в монастыре, у неё крышу срывает? Бедные…» Думаю: кого из нас надо ещё жалеть – их, нашедших Бога и живущих для Него и всех людей, или нас, мирских, вечно добывающих себе земные блага, которых никогда не бывает достаточно. Всё здесь необычно. И «профессии» (послушания) – казначея, благочинная, эконом, регент, ризничая, келарь…

И сам монастырь – будто другой мир, совершенно не похожий на наш. Светлые лица, ясные улыбки… Такое ощущение, что, в отличие от многих из нас, мирских, они знают, для чего живут на этой земле, не мечутся в поисках себя, смысла жизни, мечтают не о новых украшениях-машине-мебели-поездке-любви. Как хорошо – храм вот он, рядышком, часто забегаю между службами просто так, постоять возле чудотворной иконы, помолиться. И почти не возникает соблазна отложить вечернее правило «на завтра» или пропустить службу – жизнь в монастыре очень дисциплинирует. Здесь совсем иначе переживаются Исповедь и Причастие.

Но никак нельзя сказать, что тут «рай земной». Монахини говорят на своём сайте: «Да, монастырь совсем не рай, это строгая школа с поминутными экзаменами, ошибками, двойками, кровавым боем с собственным самолюбием и прочими гнездилищами ветхого человека». Может показаться необычным, что у маленького, затерянного в глуши деревенского монастыря есть свой сайт в Интернете, но, как я уже говорила, сестры пишущие, и им есть чем поделиться с нами. (Уже вернувшись домой, часто забегаю на эту страничку: http://www.feofila.ru).

Сплю в келье, ем в трапезной, выполняю простые задания-послушания – чистка картошки, мытьё посуды, работа на огороде. Кто-то из насельниц монастыря всегда сопровождает, подсказывает, помогает. Я живу вместе со всеми по уставу: в шесть утра – утреннее богослужение с канонами монашеского правила; в пять вечера – вечерня и утреня, в 21.00 читаются молитвы на сон грядущим и помянник. Трапезы – тоже в строго отведённое время, но оно зависит от того, есть ли сегодня Литургия. Не так уж страшен оказался устав – правила жизни в монастыре. Однажды решила не ходить на утреннюю сестринскую службу, поспать подольше. Выспалась, быстренько прочитала утреннее правило, побежала фотографировать монастырь и… поскользнувшись на осколке мокрой плитки, грохнулась на землю, довольно ощутимо поранив коленку. Не рассчитала, что в юбке, а не брюках и не успела среагировать.

Матушка смеётся: «Теперь мы тебя навсегда запомним как Лену-хромоножку». Трапеза. Матушка звонит в колокольчик, произносит молитву. Одна из монахинь читает вслух жития святых. Иногда, заслушавшись, забываю есть, а тут снова колокольчик, пьём чай, колокольчик – трапеза заканчивается. Раньше я часто слышала, какая вкусная еда в монастырях. Убедилась лично – да, с простой монастырской едой, приготовленной с молитвой, не сравнится и обед в шикарном ресторане. Всегда с трудом запоминаю имена. Думала, как я буду различать монахинь, ведь все – в чёрном одеянии, с одинаковыми апостольниками на головах. Буквально через день легко узнаю, кто есть кто, потому что имена удивительно девушкам подходят.

Выясняю, что матушка перед постригом сама подбирает имя будущей монахине. Царственная мать Анастасия, боевая мать Александра, келарь мать Нектария… Обращаются к монахиням – мать Любовь, мать Клавдия, мать Евфросиния, и только к игуменье – матушка Феофила. А она действительно матушка – опекает своих чад, по-матерински заботится о них и в то же время строга, как глава большой семьи! Отдельная статья – монастырские кошки. Их здесь около шестидесяти! Одних в обитель подбрасывают «доброжелатели» из местных, других по каким-то неведомым мне соображениям горе-хозяева и вовсе привозят в монастырь… умирать! В итоге и первые, и вторые ведут здесь очень активную жизнь – лазят на крыши по пожарной лестнице, носятся по округе, выясняют отношения. У каждой кошки – своё имя. Например, уличный кот Звеня Савельич получил кличку за то, что любил звонить в колокол – подпрыгивал, цеплялся за верёвку, и раздавался звон. Главная попечительница кошачьего царства – мать Анастасия. Она, насколько это возможно, устраивает жильё каждому подкидышу: одни живут в кельях – по кошке есть почти у каждой сестры, другие – во дворе (оставить в келье 23 кошки тоже невозможно). Кормит: каждый день варит им ведро похлебки, берёт у келаря молоко и творог, моет миски и кастрюли, убирает в кошатнике. И лечит: вирусные инфекции в таком многочисленном кошачьем сообществе, к сожалению, неизбежны. Одним словом, делает всё, чтобы они были сыты, здоровы, любимы. Даже пишет о них в газете, пытаясь пристроить своих питомцев: «Если бы кто захотел взять кошку или котёнка из монастыря, я бы занесла имена этих людей в отдельный помянник и клала земные поклоны, пусть это кому-то покажется и глупым…»

Пока же кошек больше подбрасывают в монастырь, чем забирают. Кроме кошек в монастыре живут куры, петух, три коровы, коза, две собаки и местная достопримечательность – ослик Камилла. Спрашиваю: «Зачем она здесь, какую пользу приносит»? – «Никакую, слишком избалована, а для души – радость…»1 Маленьких вязаных осликов – сестринское рукоделие – монахини дарят своим друзьям, возят на ярмарки, где они пользуются неизменным спросом. Вспоминаю, как радостно показывала мне подруга здесь, в Якутске, такого ослика – монастырский подарок. Позднее я увидела такую же игрушку в келье Сретенского монастыря, куда явилась (вот чудо!) именно затем, чтобы взять благословение на поездку в Барятино. А сейчас вязаная Камилла живёт в спальне моего сына. Завтра – в дорогу. Как и каждый вечер, крестный ход вокруг монастыря. Насельницы поют очень красивые молитвы. Специально прислушиваюсь – вроде ничего особенного, у нас в Преображенском соборе поют, может, даже лучше. Но здесь – совсем по-другому. Будто ангелы слышны.

Вечернее правило в ночном храме. Тишина, сумрак, горят лампады, колышутся огоньки свечей. Кажется, как только я уеду – потеряю что-то очень важное, пропадёт та, вот уже почти додуманная мысль, потеряется нить… Кажется, я здесь жила всегда, просто уезжала ненадолго, настолько всё знакомо и близко. И уходят куда-то далеко те проблемы, что так донимали дома, а ответы на мучившие вопросы являются сами.

Елена БОНДАРЬ, Барятино – Якутск
Позже Раньше